В главном зале поместья Хьюга царил удушающий, стерильный полумрак. Запах дорогого ладана не мог скрыть витавшее в воздухе напряжение. На бамбуковом мате, ссутулившись от тяжести прожитых лет и болезней, сидел Патриарх клана. Перед ним, преклонив колени в идеальной, почти манекенной позе, сидели его сыновья-близнецы: Хиаши и Хизаши.
Старик смотрел на них, и его сердце сжималось от глухой, безысходной обиды. Всякий раз, когда он глядел на своих наследников, в его голове вспыхивало проклятое, ядовитое сравнение с извечными соперниками.
«Почему? — думал Патриарх, сжимая зубы. — Почему у этих проклятых Учиха в каждом поколении рождаются чудовища, двигающие историю? Сначала Кагами... затем этот молчаливый, зловещий Фугаку... а теперь Кирин, чья тень накрыла всю Коноху. И ведь у них подрастает еще и Шисуи — юнец с пугающим потенциалом! А что у меня? Два исполнительных солдата...»
Старик заставил себя успокоиться и перевел тяжелый взгляд на младшего сына.
— «Скажи мне, Хизаши... Ты расследовал дело о Бьякугане? Как наш священный глаз оказался в руках шиноби Тумана?»
— «Да, отец», — Хизаши склонил голову, его голос был тихим, но твердым. — «Я вел тайное расследование. Обстоятельства миссии, в которой погиб член Главной семьи, были слишком сфабрикованными. Это был чистокровный заговор верхушки власти Тумана при содействии предателей наших анбу. Я нашел того, кто носит наш украденный глаз. Его зовут Ао, он элитный шиноби Кровавого Тумана».
Патриарх едва заметно кивнул. В его глазах промелькнуло скупое удовлетворение — хотя бы младший сын не был абсолютно бесполезным и умел копать глубоко.
— «Хорошо. А теперь ты, Хиаши... — старик повернулся к будущему главе клана. — Я хочу услышать полный, подробный доклад об Учиха Кирине. Ты был на фронте. Твой Бьякуган видел всё».
Хиаши сглотнул. Воспоминания о том, что он узрел сквозь километры лесов своими всевидящими глазами, до сих пор заставляли его кровь стынуть в жилах. Он начал говорить, чеканя каждое слово:
Кирин в одиночку, безжалостно и методично вырезал Семь Мечников Тумана.
Он уничтожил элитные заградотряды Корня АНБУ, отправленные Данзо.
Он ворвался на передовую Тумана, обратил армию в бегство и погнался за самим Данзо.
В ходе погони Кирин лично казнил Третьего Мидзукаге, заставил в панике отступить Треххвостого и Шестихвостого, а затем... в рукопашном бою едва не забил до смерти Джирайю и Орочимару. Оба Саннина сейчас находятся в реанимации госпиталя Конохи в критическом состоянии.
Когда Хиаши закончил, в комнате повисла мертвая тишина. Старик-патриарх побледнел как полотно. Его грудь судорожно вздымалась. Он внезапно схватился рукой за затылок, лицо исказилось от невыносимой боли, и он зашелся в яростном, лающем кашле, едва не теряя сознание.
— «Отец! Тебе нужно отдохнуть!» — Хиаши и Хизаши одновременно подались вперед, пытаясь поддержать слабеющее тело старика.
— «Уберите руки, идиоты! — прохрипел Патриарх, отталкивая сыновей с неожиданной для его немощного тела силой. Его глаза налились кровью. — Вы два непроходимых, слепых придурка! Вы даже не понимаете, что произошло! Хиаши... почему ты не вмешался? Почему ты не повел силы Хьюга на помощь клану Учиха, когда они ворвались на поле боя?! Мы могли бы скрепить с ними нерушимый альянс! Ты упустил величайшую возможность в истории клана!»
— «Но отец... — Хиаши растерянно поднял на него свои чистые белые глаза. — Ты ведь сам годами твердил нам держаться как можно дальше от Учиха! Не вмешиваться в их дела!»
Старик снова схватился за голову. Ему казалось, что его череп сейчас расколется от глупости собственного наследника.Хоть он и был готов он получал доклады но до последнего ему казалось что это бред но выслушав доклад сына.
— «Я говорил это потому, что Учиха под предводительством Фугаку зажрались и ослепли! — рявкнул Патриарх. — Они пошли на компромисс с Сарутоби, лизали руки совету старейшин в надежде на мир! Но теперь, после подлого удара Данзо, думаешь, Учиха останутся прежними? Думаешь, они позволят трусливому Фугаку и дальше занимать пост патриарха? Клан Учиха меняется, Хиаши! Ты должен анализировать ситуацию, а не слепо следовать старым приказам! Сам подумай: кто в Конохе способен повторить то, что совершил этот мальчишка Кирин?»
— «Отец... я думаю, Кирин выжил только благодаря легендарным мечам Киба», — робко вмешался Хизаши, пытаясь защитить брата от гнева отца.
Старик медленно повернул к нему голову, и в его взгляде было столько презрения, что Хизаши невольно осекся.
— «В мечах, говоришь? Тогда ответь мне, умник: почему в самом Тумане не нашлось ни одного мастера, способного с этими мечами уничтожить армию? И почему, когда Кирин избивал Джирайю и Орочимару, эти мечи валялись в грязи, будучи отозванными обратно? Он размазал Саннинов голыми руками!»
Братьям нечего было ответить. Контраргументов не существовало — Бьякуган Хиаши четко зафиксировал, что мечи Киба не участвовали в финальном избиении учеников Третьего Хокаге.
— «Слушайте мой приказ, — холодно произнес Патриарх, вытирая кровь с губ шелковым платком. — Сегодня ночью, под покровом темноты, мы отправляемся в квартал Учиха. Я лично встречусь с их Главным Старейшиной».
— «Но зачем?! — Хиаши искренне недоумевал. — Зачем нам идти к ним на поклон сейчас, когда они объявили ультиматум деревне?»
— «Потому что твой боевой талант, Хиаши, велик, но твой политический ум равен нулю — точно так же, как у этого дурака Фугаку! — старик тяжело вздохнул. — Этот юный Кирин обладает большим стратегическим и политическим интеллектом, чем вы двое вместе взятые. Посмотрите на факты: он напал на лагерь Конохи, уничтожил лояльные Хокаге отряды Корня, покалечил Саннинов... Но почему Хирузен Сарутоби до сих пор не объявил его нукэнином и изменником? Почему деревня молчит?»
Братья переглянулись, мучительно пытаясь найти ответ, но их скованный правилами разум молчал.
— «Потому что Кирин изначально встал под знамя Праведности, — отчеканил Патриарх. — Данзо первым сговорился с врагом, чтобы убить шиноби своей же деревни. Действия Кирина — это самооборона и кара за предательство. Если Хирузен сейчас открыто обвинит Кирина в преступлении, все остальные кланы ниндзя — включая нас — поймут, что Хокаге покрывает убийц и воров родословных. Хирузен потеряет власть в тот же день. Кирин связал Хокаге по рукам и ногам, используя его же собственные законы!»
У Хиаши и Хизаши словно спала пелена с глаз. Они впервые осознали, насколько глубока и опасна шахматная партия, развернувшаяся за кулисами войны.
Патриарх Хьюга устало откинулся на подушки. Будущее его собственного клана казалось ему мрачным туннелем без выхода.
— «Ответьте мне еще на один вопрос, сыновья... Почему верхушка власти Конохи, этот совет старейшин, никогда — слышите, ни разу — не позволил ни одному члену клана Хьюга занять хоть какую-то значимую административную должность в управлении деревней? При том, что наш Бьякуган незаменим».
Старик горько усмехнулся, не ждя ответа.
— «Коноха способна вести войну на три, на четыре фронта одновременно только потому, что наши глаза дают абсолютное информационное преимущество. Без Хьюга деревня не удержала бы ни одного направления без колоссальных, чудовищных потерь. Мы — хребет этой армии».
— «Может быть... они просто боятся нашей силы?» — неуверенно предположил Хиаши.
У Патриарха снова начался приступ кашля. Он закрыл глаза, понимая, что без его жесткого руководства Хьюга обречены либо вечно пресмыкаться перед правительством, урезая собственное развитие, либо быть уничтоженными, как Сенджу и Узумаки. Но сейчас у него появился третий путь — Альянс Очага и Крови. Альянс с Учиха.
— «Слушайте внимательно и запоминайте, — тихо произнес старик. — Хирузен Сарутоби загнан в угол ультиматумом Учиха и позором Данзо. Он уйдет в отставку, это вопрос месяцев. Следующим Хокаге станет либо Орочимару, либо Намикадзе Минато. И ни один из этих вариантов для нас, великих кланов, не сулит ничего хорошего».
— «Но почему, отец? — удивился Хизаши. — Минато — благородный человек. Я не думаю, что он станет подавлять кланы».
— «Минато может быть трижды благородным, — отрезал Патриарх. — Но Хирузен Сарутоби никуда не уйдет. Он останется в совете. Новый Хокаге будет лишь послушной, идеальной марионеткой в руках старых волков. Но самое страшное... и Орочимару, и Минато — выходцы из гражданских семей. У них нет понимания клановой чести, нет уважения к наследию крови. Верхушка власти намеренно продвигает безродных гениев, чтобы окончательно ослабить и подчинить себе нас — благородные дома основателей. И если мы не объединимся с Учиха прямо сейчас... Коноха поглотит нас поодиночке. Собирайтесь. Мы идем к Великому Старейшине Учиха».