Второе дыхание ада
Третья мировая война шиноби, уже угасавшая и дышавшая на ладан, вспыхнула с новой, невиданной доселе яростью. Хрупкий баланс сил, который Коноха удерживала колоссальной ценой, рухнул за несколько дней. Одновременный уход с передовой двух величайших кланов — Учиха и Хьюга — обернулся для Скрытого Листа геополитической катастрофой.
Коноха мгновенно лишилась своего главного карательного меча и своих всевидящих глаз. Вражеские скрытые деревни, замершие в ожидании мирных переговоров, мгновенно почуяли слабость раненого льва. Война вернулась, и этот удар пришелся сразу по всем направлениям.
Восточный фронт: Кровавое возрождение Тумана
Несмотря на чудовищные потери, которые Учиха Кирин нанес армии Скрытого Тумана, уничтожив Семь Мечников и главнокомандующего, Киригакуре не сдалась. Власть в деревне железной рукой захватил молодой, но невероятно жестокий Ягура Каратати, ставший Четвертым Мидзукаге. Будучи идеальным джинчурики Треххвостого, он быстро подавил внутреннюю панику и объявил тотальную мобилизацию.
Осада без лидера: Восточный фронт Конохи оказался обезглавлен. Орочимару, тяжело раненный Кирином (Мадарой) в рукопашной схватке, лежал в коме в госпитале. Без его холодного гения и змеиных техник оборона трещала по швам.
Отсутствие пламени: Без элитных отрядов Учиха, которые веками сдерживали Стихию Воды своими мощнейшими техниками Стихии Огня и ломали строи врагов массовыми Гендзюцу, обычные чунины Конохи гибли сотнями. Кровавый Туман снова начал масштабную осаду границ Страны Огня, шаг за шагом выжигая заставы Листа.
Северный фронт: Слепая зона для Молнии
На северных рубежах ситуация была еще хуже. Узнав о том, что Хьюга полностью отозвали своих людей из-за скандала с кражей Бьякугана, Третий Райкаге со своим братом Киллером Би — идеальным джинчурики Восьмихвостого — лично возглавили карательную экспедицию Кумогакуре.
Коллапс сенсорики: Оборона шиноби Огня строилась вокруг Бьякугана. Хьюга за десятки километров замечали передвижения высокоскоростных отрядов Молнии, позволяя Конохе готовить контрмеры. Теперь эта защита исчезла.
Без Бьякугана барьерные и сенсорные дивизии Конохи оказались абсолютно слепы. Райкаге, окутанный доспехом из молнии, вместе с Гюки пробивали оборонительные линии Листа, словно раскаленный нож сквозь масло. Отряды Облака беспрепятственно и молниеносно проникали вглубь Страны Огня, уничтожая линии снабжения и сея панику среди мирного населения. Коноха просто не успевала реагировать на атаки, которые возникали из ниоткуда.
Западный фронт: Тень Парящего Камня
Самый страшный удар нанес Третий Цучикаге, Ооноки. Еще неделю назад старик всерьез подумывал о подписании мирного договора — потери Ивагакуре в битве у моста Каннаби были огромны, а его армия была истощена.
Но доклады шпионов перевернули всё. Когда на стол Цучикаге легли свитки, кричащие о внутреннем расколе в Конохе, о бойкоте Учиха и Хьюга, а также об отстранении Данзо и тяжелых ранениях Саннинов, старик зловеще расхохотался.
— «Сарутоби... ты сам вырвал себе клыки и выколол глаза, — прошамкал Ооноки, поднимаясь в воздух. — Такую глупость нельзя прощать. Мы сотрем Коноху с лица земли».
Ооноки лично возглавил десятитысячную армию Камня. Он больше не посылал вперед обычных шиноби. Старик сам летел в авангарде, используя свою смертоносную Стихию Пыли (Дзинтон). Целые оборонительные валы, крепости и элитные подразделения Конохи превращались в атомную пыль за долю секунды.
Ивагакуре развернула полномасштабное, сокрушительное наступление. Коноха, зажатая в тиски между кипящим Туманом, бушующей Молнией и безжалостным Камнем, оказалась на грани полной, абсолютной аннигиляции. А в центре этого ада, в самом сердце Скрытого Листа, Хирузен Сарутоби сидел в своем кабинете, понимая: его политические интриги привели деревню к краю пропасти.
Кровавая ставка Ино-Шика-Чо
Очередная волна штурма шиноби Камня захлебнулась, оставив после себя лишь горы трупов и густой, удушливый запах паленой плоти. На временном командном пункте Западного фронта, укрытом под наспех возведенным земляным куполом, три главы великих кланов — Ино, Шика, Чо — тяжело опустились на ящики из-под кунаев.
Эта троица веками сражалась плечом к плечу. Их связка была идеальным механизмом: тень ловит, разум путает, масса сокрушает. Но сейчас этот механизм работал на износ, на грани полной поломки. На их лицах, покрытых грязью и запекшейся кровью, застыла глухая, свинцовая усталость.
Горечь потерь
Чоза Акимичи с глухим стуком опустил на землю свой боевой посох. Его руки дрожали от истощения. Чтобы сдерживать тяжелую пехоту Ивагакуре без поддержки Стихии Огня Учиха, его соклановцам приходилось увеличивать свои тела до максимума, превращаясь в живые мишени для вражеских техник Стихии Пыли и взрывных печатей.
— «Мы теряем лучших, Шикаку... — голос Чозы сорвался на глухой хрип. Он зажмурился, сдерживая подступающие слезы. — Сегодня погибли еще трое из побочной ветви Акимичи. Мой клан тает на глазах. Нас используют как живой щит на передовой, потому что больше некому держать строй!»
Иноичи Яманака сидел у стены, прижав ладони к вискам. Из его носа тонкой струйкой текла темная кровь — результат непрерывного ментального удержания связи между разрозненными отрядами.
— «Я больше не могу слышать их крики, — прошептал Иноичи, и его плечи вздрогнули. — Без Хьюга мы слепы. Мои сенсоры перенапряжены, но мы всё равно раз за разом натыкаемся на засады Ооноки. Мы отправляем людей на смерть, Шикаку. Наша стратегия... Наша ставка на Минато обходится нам слишком дорого».
Шикаку Нара молчал. Он лениво крутил в пальцах обгоревший кунай, глядя на тактическую карту, где синие маркеры Конохи были практически окружены красными линиями Камня. Каждое слово его друзей било точно в цель. Ино-Шика-Чо первыми безоговорочно поддержали Желтую Молнию Конохи как кандидата на пост Четвертого Хокаге. Они хотели перемен. Они хотели сместить старую, прогнившую верхушку власти.
Но реальность оказалась куда более жестокой.
Проблема Желтой Молнии: Намикадзе Минато был гением. Возможно, величайшим гением своего поколения. Но он был гражданским. У него не было за спиной тысячелетнего клана с безграничными ресурсами, обученными с детства элитными бойцами и тайными техниками. У него не было личной армии, как у Учиха или Хьюга.
Минато воевал тем, что давала ему деревня. А деревня давала ему гражданских шиноби — сирот войны, выходцев из простых семей, которые закончили Академию по ускоренной программе. Эти люди были бесконечно преданны Конохе, они были храбры, но... они не имели наследственной силы. У них не было улучшенных геномов. В столкновении с потомственными шиноби Камня или Облака эти «гражданские» гибли целыми дивизиями, срезаемые, как трава под косой.
Чтобы компенсировать эту слабость, Минато был вынужден опираться на средние и мелкие кланы — Ино-Шика-Чо, Абурамэ, Инузука. И именно они сейчас несли нежелательные, чудовищные потери, выплевывая свою лучшую кровь ради удержания фронта.
Шикаку Нара глубоко вздохнул, и в его глазах, обычно ленивых, зажглось холодное, аналитическое пламя интеллекта человека, признанного лучшим стратегом Страны Огня.
— «Мы не можем отступить, Чоза. Мы не можем бросить всё, Иноичи», — тихо, но твердо произнес Шикаку. — «Мы уже пролили слишком много крови нашего Очага. Если мы сейчас сделаем шаг назад и отзовем свои кланы по примеру Учиха и Хьюга — фронт рухнет, Коноха исчезнет с карты, а смерти наших братьев станут бессмысленными. Мы увязли в этой грязи по самый локоть. Путь только один — вперед».
Шикаку швырнул кунай в центр карты, пробив маркер Ивагакуре.
— «Но... мне омерзительно то, что делает верхушка власти, — Нара процедил слова сквозь зубы с редкой для него злобой. — Хирузен, Кохару, Хомура... Данзо. Эти старые маразматики своей высокомерной политикой и воровством родословных сами довели деревню до цугцванга — ситуации, где каждый следующий ход ведет к краху. Они настроили против себя Хьюга и Учиха, а расплачиваемся за их грехи мы с вами».
Шикаку поднялся, заложив руки в карманы, и подошел к выходу из купола, глядя на то тоскливое, багровое небо войны.
— «И у меня есть еще одно опасение. Самое страшное... — Шикаку замолчал на секунду, подбирая слова. — Минато. Мы ведем его к креслу Хокаге на спинах трупов наших соклановцев. Он благороден, он силен, он хочет блага для деревни. Но он слишком... чист. У него нет политического веса. Кланы Хьюга и Учиха уже заключают свои союзы за его спиной. И когда Минато наконец наденет плащ Хокаге... не окажется ли он абсолютной марионеткой в руках того же Хирузена и совета старейшин? Старики могут просто использовать его громкое имя и авторитет «Желтой Молнии» как ширму, чтобы продолжать душить кланы из тени. И если это случится... значит, вся эта кровь была пролита зря».
Иноичи и Чоза молчали. Они знали, что стратегический ум Шикаку никогда не ошибается. Клан Ино-Шика-Чо продолжал сражаться, но теперь они бились не за призрачную «Волю Огня» Сарутоби, а за собственное
выживание в мире, где старые правила были сожжены Кирином на восточных рубежах.