Лязг.
Легендарные клинки Киба, окутанные затухающими искрами молний, безжалостно полетели в грязь. Мадара презрительно разжал пальцы Кирина, даже не взглянув на оружие, за которое шиноби Тумана проливали реки крови.
— «Мусорные игрушки для слабаков, — прозвучал в сознании Кирина холодный, высокомерный голос предка. — Истинный Учиха не нуждается в кусках железа, чтобы ломать хребты».
Мадара закрыл глаза Кирина лишь на долю секунды. Внутри юноши, хрупкого тела подростка началась чудовищная перестройка. Недостаток мышечной массы шестнадцатилетнего юноши Мадара компенсировал мгновенно: он направил бушующий океан чакры Статуи Гедо и жизненную силу Зецу прямо в мышечные волокна и сухожилия. Синяя, почти черная от плотности чакра видимыми венами проступила под кожей, превращая тело Кирина в идеальное, монолитное орудие убийства. Каждое движение теперь подкреплялось не силой мышц, а взрывной кинетической энергией чистой Ян-чакры.
Когда Кирин снова открыл глаза, три томоэ застыли, сфокусировавшись на Легендарных Саннинах.
— «Ну же, — одними губами произнес Мадара. — Покажите мне, чему вас научил Хирузен».
Первым сорвался Орочимару. Его тело неестественно вытянулось, а изо рта хлынул каскад змей, скрывающих скрытый удар кунаем. Одновременно с этим Джирайя, окутанный покровом Режима Мудреца, зашел с фланга, готовя сокрушительный апперкот.
Мадара даже не сдвинулся с места до последней миллисекунды. Это был эталонный, пугающий стиль Учиха — идеальное уклонение на грани фола, где каждый миллиметр движения просчитан до мелочей.
Поворот головы — и кунай Орочимару со свистом рассекает воздух в волоске от щеки. Перехват запястья змеиного Саннина. Движение было настолько быстрым, что Орочимару даже не успел понять, как его собственная инерция превратилась в смертный приговор. Мадара коротко, без замаха, ударил Орочимару открытой ладонью в область печени. Удар, усиленный плотностью чакры Гедо, пробил звуковой барьер.
Бум!
Звук ломающихся ребер слился с глухим хрипом. Орочимару выплюнул фонтан крови и пулей отлетел назад, пересчитывая спиной каменные обломки. Его хваленое змеиное тайдзюцу было разорвано в клочья одной-единственной контратакой. Поднявшись, бледный Саннин тяжело задышал, кашляя кровью, и поспешно отступил назад, понимая: еще один такой размен в ближнем бою, и его тело просто распадется на части.
— «Слишком слаб, змеёныш», — мысленно разочаровался Мадара, уже разворачиваясь к Джирайе.
Джирайя атаковал яростно. В Режиме Мудреца его окружала невидимая аура природной энергии — «Жабье тайдзюцу» (Кавадзу Кумите). Даже если противник уклонялся от физического удара кулака, невидимая волна сен-чакры должна была сбить его с ног и раздробить кости.
Но против него стоял человек, который всю жизнь сражался против Хаширамы Сенджу — бога природной энергии.
Джирайя нанес прямой удар в лицо. Мадара в теле Кирина плавно отклонился назад, пропуская кулак. Фукасаку на правом плече Джирайи уже победно оскалился, ожидая, что невидимая волна снесет подростку голову. Но Шаринган Мадары видел малейшие колебания чакры в воздухе. В последний момент Кирин сделал неуловимое микродвижение плечом, пропуская невидимый всплеск сен-чакры мимо себя.
— «Что?! Он уклонился от Кавадзу Кумите?!» — в ужасе закричал Фукасаку.
Прежде чем старая жаба успела закрыть рот, Мадара перешел в контратаку. Стиль ведения боя Кирина изменился: движения стали плавными, но каждый удар нес в себе вес падающего метеорита. Локоть Кирина врезался в челюсть Джирайи, заставляя того отпрянуть. Следом пошел сокрушительный удар с разворота в корпус. Джирайя заблокировал его обеими руками, но сила удара была такова, что Саннин проехал по стеклянной корке земли добрых тридцать метров, оставляя глубокие брозды.
Ближний бой превратился в одностороннее избиение. Джирайя наносил десятки ударов, его скорость в Режиме Мудреца была колоссальной, но Кирин двигался как призрак. Он не просто блокировал — он перенаправлял удары Саннина, заставляя Джирайю бить в пустоту и подставляться под жестокие, сухие контрудары: в колено, в плавающие ребра, в горло.
— «Джирайя-чан! Разорви дистанцию! Живо!» — истошно завопила Шима с левого плеча, когда очередной хук Кирина едва не снес Джирайе ухо. — «Ближний бой — это самоубийство!»
— «Но мой Режим Мудреца...» — тяжело дыша через сломанный нос, попытался возразить Джирайя, отпрыгивая назад на максимальную скорость.
— «Забудь! — перебил его Фукасаку, его жабьи глаза были расширены от подступающей паники. — У этого мальчишки... нет, у того, динамическое зрение Шарингана помножено на чудовищный, нечеловеческий боевой опыт! Какая разница, сколько силы в твоем Режиме Мудреца, если ты даже не можешь по нему ПОПАСТЬ?! Он читает тебя как открытую книгу! Переходи на дальний бой, иначе он похоронит нас здесь в рукопашную!»
Мадара в теле Кирина остановился. Он плавно опустил руки, давая чакре Гедо немного успокоиться, хотя вены на его шее продолжали зловеще пульсировать черным цветом. На его лице блуждала всё та же высокомерная, сытая улыбка хищника, который наконец-то нашел достойную добычу после долгой спячки.
— «Ну же, ученики Хирузен, — Мадара поманил их пальцем, и его три томоэ зажглись багровым триумфом. — Не разочаровывай
те меня так быстро. Наш танец только начинается».